Фемина (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} oldlady_journal) wrote,@ 2002-11-16 05:43:00 |
|
14 ноября
На улице весна. Ранняя. Хорошо, и хочется верить. Что декабрь и февраль уже кончились. Но, разумеется, в это не верится. И эту небольшую весну я проведу в поезде. Потому что уеду в провинцию. Ну, так получилось, дела.
Уже как-то писала о споре с Атосом насчет отношения к провинции. Но вот свежие впечатления о недавней поездке туда же.
Бологое. Половина пути между Питером и Москвой. Наглядный пример убывания цивилизации пропорционально удалению от Москвы. Ближе к Бологое – деревни уже настолько кошмарные, что пока светло, и в домах не горит свет, непонятно, жилые они или заброшенные.
И вот, наконец, после 5 часов езды по трассе Москва-Петербург – оно, Бологое, конечный пункт путешествия.
В первые пять минут хочется остаться здесь навсегда. Потому что по сравнению с Москвой – восхитительный воздух и какие-то допетровской Руси темпы жизни.
На дорогах нет пробок, и даже, невероятно - автомобилей почти нет. И люди медленно ходят по улицам, страшно медленно, потому что все время здороваются и останавливаются поговорить. И главных улиц всего две. И при этом две местных газеты. И в одной из них объявление – срочно требуется корреспондент. И шальная мысль – а бросить все нафиг, и вести тихую буколическую жизнь. Спиться не должна вроде… Озеро. Не одно даже, судя по тому, что газета «Озерный край» называется. Нет интернета, есть телевизор и тихая-тихая жизнь за окном с постепенным узнаванием соседей и всех их жизни, и ими – моей. Может быть, я бы даже научилась капусту солить и варить осенью компоты и джемы. Работала бы в местной газете…
И тут от этих буколических мыслей становится так помрачительно тошно, что я взвываю и начинаю проситься скорее обратно в Москву. И понимаю, что ничего не смогу написать в местной газете, и что сдохну, глядя на этот пейзаж и дыша чистым воздухом, просто так, дня за 4. Вскрытие покажет – с тоски.
Но дела еще не доделаны. И надо кое-что выяснить. И снова - буколические мысли о русской провинции. Ну попробуйте подойти в Москве или в Питере к незнакомому человеку на улице, и обратиться к нему с такой речью – «Я первый раз в вашем городе, мне надо провернуть одно дело, но я не владею всей нужной мне информацией. Не подскажете ли, как обстоят у вас в городе дела с тем-то и тем-то, почем нынче то-то, и можно ли доверять такой-то конторе?»
Нет, вы только представьте, КАК после такой вступительной речи на вас глянут в Москве или в Питере? И правильно сделают. А вот в Бологое мне не только подробно описали картину, но и дали массу нужных советов и вообще пригласили домой воспользоваться телефоном и сделать несколько нужных звонков. Честно скажу, от такого радушия я офигела.
Безо всякой моей просьбы, собеседницы вычислили, с кем я тут собралась иметь дело, и охарактеризовали семейство как крайне порядочное. Интересно, есть ли в Москве и Питере люди, которые готовы вот так за меня поручиться и хоть как-то охарактеризовать?
Но в конце концов все это закончилось. И я осознала, что день клонится к вечеру и сейчас тут настанет сущая деревенская ночь. Она и настала. С темной дорогой и обочинами заснеженных полей.
И мы ехали, ехали, ехали, и с каждым километром приближались к цивилизации и ощущалось это явственней. Фонари на дороге встречались чаще, а поскольку шел снег, то в Тверской области снег никого не волновал, а сразу по пересечении воображаемой линии, проведенной между Тверской областью и Московской, появились машины, которые посыпали дорогу песку. А ближе к Москве появились машины, которые прежде чем посыпать снег песком, его убирали.
Мы ехали долго и мучительно и вот, наконец, появились приличные пробки и я смогла дышать полной грудью, без того, чтобы тихонько уплывать от передозировки кислорода. Москва… Как стало хорошо сразу. Суетно, светло, шумно… Я перепрыгнула через сугробы, обошла толпы дворников, сумасшедшими темпами заметавших снег, и свернула, наконец, на Кибальчича, думая, что по этой третьестепенной улице, придется брести по колено в снегу. Однако: одна за другой, веером, в половине двенадцатого пополуночи по улице летели три снегоуборочных машины сразу. И при этом мели снег. Я еще раз вдохнула специфический воздух Москвы, чтобы убедиться, что путешествие наконец-то закончилось, и отперла код на двери.
Завтра снова ехать в Бологое. По этому поводу мысль. А не удавиться ли мне? А не удавиться ли…
И по поводу читательской почты. Снова цидуля от господина Степанова. Цитирую полностью. «Ledi , v Germanii vse na ty. Ja za sebja ne bojus , a bojus za molodyh devushek, k-rym ty podajosh primer.
I redakcii: neher pechatat foto horoshih ljudej s sigaretoj v zubah (napr., Lebedja),»
Сэр, а что тебе дало основание предполагать, что ты пишешь в Германию? Я думала, ты вполне отдаешь себе отчет в том, что твои письма уходят в Россию. У нас тут на Вы обращаются к незнакомым.
Кстати, в Германии – специально проконсультировалась у приятеля – «на ты» обращаются вовсе не все. Чем южнее, тем чопорнее. Надо полагать, ты на самом Севере. На самом - на самом.
Пошли, сэр, своим девушкам, за которых боишься, ссылки с каких-нибудь антиникотиновых сайтов.
Сэр, Лебедь всегда с сигаретой. Имидж такой, я ясно говорю, сэр?)))) И не хер привязываться)
И второе письмо, вполне адекватное. На первый взгляд. От господина Кошакова Владимира.
«Уважаемая госпожа Киселева!
Я думаю, что писать о Вашей тяге к курению не надо, т.к. это является пропагандой курения и правилами интернета запрещено (как впрочем и во всех средствах массовой информации).
Желаю Вам всего хорошего и бросить курить.
Владимир Кошаков»
Спасибо за внимание Владимир! Не будете ли Вы столь любезно прислать мне указанные Вами «правила интернета»? И на всякий случай пояснить – это чьи-то благие пожелания, или законодательный акт? А если акт, то на территории чьей страны он действует? Моей или Вашей? Или это какая-то международная конвенция? И какие предусмотрены меры воздействия, уголовные, или административные?)
Просто мне бы хотелось это узнать, на случай, если кто еще какие мои слова примет за рекламу табака, спиртного, разжигание межнациональной розни и призывы к свержению существующего государственного строя.
Желаю Вам бросить пить, сидеть в интернете и начать заниматься спортом)))
Искренне Ваша, Е Киселева)
Кстати, почему люди думают, что если они не подадут мне какого-нибудь стоящего совета, то я непременно загнусь и другим наврежу? И почему все эти люди уехали из России? Или нам тут есть чем заняться, а им там – нет, кроме того. как заботиться о нашем здоровье и нравственности?
Эх… В России наступил уикэнд) Молодые девушки! Будьте внимательны! Курить страшно вредно! Пить еще вреднее…Про прочее я даже не говорю. А вредней всего жить. До понедельника)
На улице весна. Ранняя. Хорошо, и хочется верить. Что декабрь и февраль уже кончились. Но, разумеется, в это не верится. И эту небольшую весну я проведу в поезде. Потому что уеду в провинцию. Ну, так получилось, дела.
Уже как-то писала о споре с Атосом насчет отношения к провинции. Но вот свежие впечатления о недавней поездке туда же.
Бологое. Половина пути между Питером и Москвой. Наглядный пример убывания цивилизации пропорционально удалению от Москвы. Ближе к Бологое – деревни уже настолько кошмарные, что пока светло, и в домах не горит свет, непонятно, жилые они или заброшенные.
И вот, наконец, после 5 часов езды по трассе Москва-Петербург – оно, Бологое, конечный пункт путешествия.
В первые пять минут хочется остаться здесь навсегда. Потому что по сравнению с Москвой – восхитительный воздух и какие-то допетровской Руси темпы жизни.
На дорогах нет пробок, и даже, невероятно - автомобилей почти нет. И люди медленно ходят по улицам, страшно медленно, потому что все время здороваются и останавливаются поговорить. И главных улиц всего две. И при этом две местных газеты. И в одной из них объявление – срочно требуется корреспондент. И шальная мысль – а бросить все нафиг, и вести тихую буколическую жизнь. Спиться не должна вроде… Озеро. Не одно даже, судя по тому, что газета «Озерный край» называется. Нет интернета, есть телевизор и тихая-тихая жизнь за окном с постепенным узнаванием соседей и всех их жизни, и ими – моей. Может быть, я бы даже научилась капусту солить и варить осенью компоты и джемы. Работала бы в местной газете…
И тут от этих буколических мыслей становится так помрачительно тошно, что я взвываю и начинаю проситься скорее обратно в Москву. И понимаю, что ничего не смогу написать в местной газете, и что сдохну, глядя на этот пейзаж и дыша чистым воздухом, просто так, дня за 4. Вскрытие покажет – с тоски.
Но дела еще не доделаны. И надо кое-что выяснить. И снова - буколические мысли о русской провинции. Ну попробуйте подойти в Москве или в Питере к незнакомому человеку на улице, и обратиться к нему с такой речью – «Я первый раз в вашем городе, мне надо провернуть одно дело, но я не владею всей нужной мне информацией. Не подскажете ли, как обстоят у вас в городе дела с тем-то и тем-то, почем нынче то-то, и можно ли доверять такой-то конторе?»
Нет, вы только представьте, КАК после такой вступительной речи на вас глянут в Москве или в Питере? И правильно сделают. А вот в Бологое мне не только подробно описали картину, но и дали массу нужных советов и вообще пригласили домой воспользоваться телефоном и сделать несколько нужных звонков. Честно скажу, от такого радушия я офигела.
Безо всякой моей просьбы, собеседницы вычислили, с кем я тут собралась иметь дело, и охарактеризовали семейство как крайне порядочное. Интересно, есть ли в Москве и Питере люди, которые готовы вот так за меня поручиться и хоть как-то охарактеризовать?
Но в конце концов все это закончилось. И я осознала, что день клонится к вечеру и сейчас тут настанет сущая деревенская ночь. Она и настала. С темной дорогой и обочинами заснеженных полей.
И мы ехали, ехали, ехали, и с каждым километром приближались к цивилизации и ощущалось это явственней. Фонари на дороге встречались чаще, а поскольку шел снег, то в Тверской области снег никого не волновал, а сразу по пересечении воображаемой линии, проведенной между Тверской областью и Московской, появились машины, которые посыпали дорогу песку. А ближе к Москве появились машины, которые прежде чем посыпать снег песком, его убирали.
Мы ехали долго и мучительно и вот, наконец, появились приличные пробки и я смогла дышать полной грудью, без того, чтобы тихонько уплывать от передозировки кислорода. Москва… Как стало хорошо сразу. Суетно, светло, шумно… Я перепрыгнула через сугробы, обошла толпы дворников, сумасшедшими темпами заметавших снег, и свернула, наконец, на Кибальчича, думая, что по этой третьестепенной улице, придется брести по колено в снегу. Однако: одна за другой, веером, в половине двенадцатого пополуночи по улице летели три снегоуборочных машины сразу. И при этом мели снег. Я еще раз вдохнула специфический воздух Москвы, чтобы убедиться, что путешествие наконец-то закончилось, и отперла код на двери.
Завтра снова ехать в Бологое. По этому поводу мысль. А не удавиться ли мне? А не удавиться ли…
И по поводу читательской почты. Снова цидуля от господина Степанова. Цитирую полностью. «Ledi , v Germanii vse na ty. Ja za sebja ne bojus , a bojus za molodyh devushek, k-rym ty podajosh primer.
I redakcii: neher pechatat foto horoshih ljudej s sigaretoj v zubah (napr., Lebedja),»
Сэр, а что тебе дало основание предполагать, что ты пишешь в Германию? Я думала, ты вполне отдаешь себе отчет в том, что твои письма уходят в Россию. У нас тут на Вы обращаются к незнакомым.
Кстати, в Германии – специально проконсультировалась у приятеля – «на ты» обращаются вовсе не все. Чем южнее, тем чопорнее. Надо полагать, ты на самом Севере. На самом - на самом.
Пошли, сэр, своим девушкам, за которых боишься, ссылки с каких-нибудь антиникотиновых сайтов.
Сэр, Лебедь всегда с сигаретой. Имидж такой, я ясно говорю, сэр?)))) И не хер привязываться)
И второе письмо, вполне адекватное. На первый взгляд. От господина Кошакова Владимира.
«Уважаемая госпожа Киселева!
Я думаю, что писать о Вашей тяге к курению не надо, т.к. это является пропагандой курения и правилами интернета запрещено (как впрочем и во всех средствах массовой информации).
Желаю Вам всего хорошего и бросить курить.
Владимир Кошаков»
Спасибо за внимание Владимир! Не будете ли Вы столь любезно прислать мне указанные Вами «правила интернета»? И на всякий случай пояснить – это чьи-то благие пожелания, или законодательный акт? А если акт, то на территории чьей страны он действует? Моей или Вашей? Или это какая-то международная конвенция? И какие предусмотрены меры воздействия, уголовные, или административные?)
Просто мне бы хотелось это узнать, на случай, если кто еще какие мои слова примет за рекламу табака, спиртного, разжигание межнациональной розни и призывы к свержению существующего государственного строя.
Желаю Вам бросить пить, сидеть в интернете и начать заниматься спортом)))
Искренне Ваша, Е Киселева)
Кстати, почему люди думают, что если они не подадут мне какого-нибудь стоящего совета, то я непременно загнусь и другим наврежу? И почему все эти люди уехали из России? Или нам тут есть чем заняться, а им там – нет, кроме того. как заботиться о нашем здоровье и нравственности?
Эх… В России наступил уикэнд) Молодые девушки! Будьте внимательны! Курить страшно вредно! Пить еще вреднее…Про прочее я даже не говорю. А вредней всего жить. До понедельника)
