|
[05 Dec 2002|05:46pm] |
«Все не как у людей» - велю я выбить на фамильном гербе. Потому что это планида. Собиралась как все нормальные люди домой, но, видно, как-то не так собиралась. Потому что все нормальные люди собрались и домой все же ушли, а у меня как раз начались приключения. В качестве иллюстрации – служебная записка.
Служебная записка
Мой невыход на работу 5 декабря объясняется тем, что 4 декабря я закончила работу, закрыла офис и попыталась выйти из здания в 24.05.
Охранник Асеев Альберт Владимирович отказался открыть дверь, ссылаясь в качестве оправданий своих действий на «должностную инструкцию» - объявление, которое висит перед ним, и которого я прежде не видела.
До этого у меня уже был конфликт с господином Асеевым, когда около 22.30 он, прежде чем отпереть дверь, смотрел телевизор около 10 минут и объяснял мне, что мой рабочий день должен заканчиваться в 18.00, а теперь он опасается отпереть дверь из-за того, что за дверью, возможно, находятся бандиты. Однако на «должностную инструкцию», в соответствии с которой бояться бандитов следует с 24.00, в тот раз указано не было.
В ходе нашей беседы в ночь с 4 на 5 декабря г-н Асеев, сидя на стуле и на повышенных тонах отметил, что за свою жизнь навидался такого дерьма, как стоящая перед ним дама.
Когда я, устав стоять перед охранником, присела на край стола, он стал кричать, чтобы я со стола встала, потому что стол служебный.
После г-н Асеев с удовлетворением отметил, что он заставит меня подчиняться ему лично в ответ на мое замечание, что за его зарплату, которая складывается и из арендной платы моей фирмы, он мог бы и оторвать задницу от стула и пройти 10 шагов до двери.
После этого я известила г-на Асеева о том, что поднимаюсь в офис звонить руководству и обратиться за помощью к милиции.
Надо отметить, что в 24.32 г-н Асеев, помариновав несколько минут у двери, выпустил группу рабочих, которые стали возмущаться и высказывать ему свое возмущение в виде нецензурной брани в его адрес.
В 00.45, поняв, что на метро не успеваю, я лишила г-на Асеева своего общества, выразив надежду, что такой доблестный охранник сам сумеет объясниться с нарядом милиции.
На что он мне предложил не уходить, а воспользоваться услугами неизвестного мне человека, который вот-вот будет выходить из здания и подвезет меня до самого дома, потому что г-н Асеев его об этом попросит.
Я поблагодарила г-на Асеева за оказанную любезность и поднялась в офис.
Наряд милиции прибыл в 00.47. Господин Асеев позвонил в офис и обратился за помощью, сказав, что «ко мне приехали». Я спустилась и объяснила наряду милиции, что их помощь несколько запоздала, поблагодарив за визит.
Поскольку охрана развесила всюду вместо «должностной инструкции» сообщение о том, что в результате собственной бдительности предупредила ночью преступление по вскрытию сейфа неназванной фирмы, не указав, что преступник ею пойман и обезврежен, то мне пришлось пережить нервное потрясение, находясь всю ночь в пустом здании в ожидании взломщика сейфов.
В результате я намерена пройти медицинскую экспертизу и потребовать через суд от г-на Асеева возмещения затрат на восстановление здоровья и консультации специалистов, а также возместить моральный ущерб от общения с ним и попрания моих конституционных прав накануне дня Конституции. Отдавая себе отчет в том, насколько этот процесс будет сложен, неприятен и обременителен, я, тем не менее, ощущаю необходимость действий этого рода с тем, чтобы г-н Асеев осознал, что заставлять подчиняться ему женщин в пустом вверенном ему для охраны, а не для личной забавы здании, вовсе не значит – соблюдать должностную инструкцию.
05.12.2003. Е. Киселева
К юристам и медикам, я, разумеется, не пойду. Во-первых – причина отсутствует – люблю ночью работать, и уж сегодня охранник Асеев будет бдить, как бы я сама чего не взломала, зорко как никогда. А во-вторых, Бог ему судья, бедному злобному человечку, забитому жизнью и изо всех сил пытающемуся почувствовать собственную значимость. И просто лениво.
Собственно это ведь мелочи, неприятные, разумеется, но все-таки мелочи по сравнению с тем, что я слышала утром в метро. В московском метро можно услышать разную музыку. Особенно жутко, если это ансамбль из классических инструментов. Две скрипки. Одна ведет мелодию, а вторая – аккомпанемент и никак не могут попасть в такт друг другу. При этом – репертуаре – «классическая» попса вроде Полонеза Огинского и прочих подобных вещей. Девочки очень стараются, впрочем, метро не филармония…
Сегодня утром на ВДНХ было совершенно иное. Я шла чуть позже обычного и видно, закончилась смена пожилого певца с маленьким, но поставленным голосом, поющего русские народные песни - что-то про «молодую вдову». Вместо него был кларнетист игравший тоже «попсу» - Вальс из «Мой нежный ласковый зверь». Но играл так, что хотелось остановиться и плакать просто потому, что это чудесно.
Когда хочется плакать от произведения искусства, это должно настораживать. В каждом из нас есть доля сентиментальности, которая вдруг может помешать трезво оценить музыку или спектакль, слезы подступили – ага, настоящее! – а режиссер банально при этом бил на нервы и жалость.
Несколько лет назад в Питере любимым спектаклем широких масс был Шиллер в БДТ – «Коварство и любовь». С чего бы это народ так полюбил Шиллера с его темной страстью, романтизмом и готикой? А с того, что из Шиллера сделали «Санта-Барбару» и зрители рыдали белугой, весь зал в унисон. Я тоже рыдала. Поскольку на спектакль пришлось сходить несколько раз – не по собственной воле, конечно, всякий раз злилась на себя, и все же рыдала, понимая, что спектакль – очень плохой и Шиллера просто разделали под орех…
Но этот кларнетист на ВДНХ… Он так играл этот затрепанный вальс… Сняв имманентно присущий этой музыке сентиментализм и вложив туда глубину мысли и страсти, так играл, что невозможно было даже остановиться от страха, что это только показалось и следующий такт свернет туда – куда надо – не в катарсис от произведения искусства и слезы – как освобождение от негатива, а просто в слезливость, потому что музыка жалкая… Пока я шла по переходу – не свернул, остался на самой высокой ноте.
Уже в электричке подумалось – вот так же проходили мимо Пиаф, когда она начинала петь на тротуарах, боясь, что чистая сильная, необыкновенно красивая нота – случайность. И зря проходили…
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
oldlady_journal's journal